Чем больше Минздрав отчитывается об очередных «успешных реформах», тем чаще из аптек исчезают препараты, от наличия которых зависят здоровье и жизнь людей

В последнее время все чаще слышу от коллег из разных регионов об одной и той же проблеме. Нет внутривенного ацикловира — препарата, без которого невозможно полноценно лечить тяжелые герпетические энцефалиты и другие тяжелые герпесвирусные поражения центральной нервной системы. Похожая ситуация с ампициллином, одним из базовых препаратов для лечения листериозного менингита — инфекции с высокой летальностью, особенно у новорожденных, пожилых людей и пациентов со сниженным иммунитетом.

И это не дорогие инновационные препараты или сложный импорт. Это базовые лекарственные средства, без которых современная медицина просто не работает. Но проблема давно вышла за пределы отдельных препаратов. В последние годы коллеги и пациенты регулярно сталкиваются с перебоями поставок целого ряда жизненно необходимых лекарств.

Периодически возникают проблемы и с отдельными позициями инсулинов. Пациенты с бронхиальной астмой и хроническим обструктивным заболеванием легких также сообщают о трудностях с получением отдельных ингаляционных препаратов, в частности фенотерола (Беротек), который годами использовался для купирования приступов бронхообструкции.

Не менее тревожная ситуация и в онкологии. Любые перебои с препаратами для гормональной терапии или поддерживающего лечения могут означать срыв лечебных схем, которые должны проводиться непрерывно.

Как же так случилось, что на четвертом году большой войны страна, которая научилась поддерживать энергосистему под обстрелами, ремонтировать поврежденную инфраструктуру, до сих пор не имеет действенной системы контроля доступности базовых лекарственных средств?

О военных резервах лекарств мы хотя бы знаем, что они существуют. О гражданских — почти ничего. Еще в 2023 году Украина и Европейский Союз заявляли о создании стратегических запасов лекарственных средств на случай чрезвычайных ситуаций. Но где эти запасы, какие препараты они содержат, на какой срок рассчитаны и способны ли покрыть потребности населения в случае масштабных перебоев с поставками — неизвестно. Публичной отчетности по этому поводу нет. Зато хорошо видно, как постепенно увеличивается перечень препаратов, которые все сложнее найти в аптеках.

Во многих странах Европы дистрибьюторы и производители обязаны поддерживать запасы критически важных препаратов на 30, 60 или даже 90 дней. Именно такие механизмы позволяют пережить перебои производства, логистические проблемы или чрезвычайные ситуации без катастрофических последствий для пациентов.

Официально в Украине действует Национальный перечень основных лекарственных средств. Формально государство гарантирует доступность сотен препаратов, работает программа «Доступные лекарства» и ее финансирование ежегодно растет. Но между словом «включен в перечень» и реальным наличием препарата существует огромная разница. Пациента не интересует, что препарат есть в отчете Минздрава. Его интересует, может ли он купить или получить его сегодня.

У нас нет открытого государственного ресурса, который бы показывал, каких именно лекарств уже не хватает, в каких регионах возникает дефицит и какие решения принимаются для его преодоления. В результате о проблеме первыми узнают врачи и пациенты, когда времени на поиски лекарств мало.

Потому что если врач выписывает препарат, который невозможно найти, если государство не может оперативно оценить масштабы дефицита — значит, проблема заключается не только в войне или логистике. А в том, что Минздрав и подчиненные ему структуры реагируют на дефицит уже после того, как он становится проблемой.

В Украине значительная часть фармацевтической дистрибуции зависит от нескольких крупных операторов. Когда их склады подвергаются российским ударам, возникают финансовые или регуляторные ограничения, последствия мгновенно ощущают пациенты по всей стране.

Но вместо того, чтобы создавать механизмы устойчивости системы, у нас занимаются очередными регуляторными экспериментами. Запрет маркетинговых договоров подавался как инструмент снижения цен. Но лекарства дешевле не стали. Зато часть аптек, особенно в небольших населенных пунктах, оказалась на грани выживания.

Отдельная проблема — намерения ограничить участие иностранных производителей в программе «Доступные лекарства». Когда в стране уже возникают перебои с базовыми препаратами, такие решения должны приниматься только после четких расчетов и гарантий, что украинские производители смогут полностью закрыть потребность пациентов. Иначе следствие будет одно — лекарств станет еще меньше. Для больного не имеет значения, где произведен препарат — в Киеве, Варшаве или Берлине. Значение имеет лишь то, получит ли он его вовремя.

Поэтому нужны не новые громкие заявления о доступности лекарств, а системные решения — открытый государственный реестр дефицитных препаратов, обязательная отчетность по остаткам критически важных лекарств. Нужен гражданский стратегический резерв основных препаратов минимум на 3-6 месяцев. Нужны механизмы поддержки производства и дистрибуции дешевых, но жизненно необходимых препаратов, которые часто становятся экономически невыгодными для рынка. Реальный контроль за обеспечением программы «Доступные лекарства», а не количество презентаций о ее успешности.

Отсутствие лекарств — это не вопрос фармацевтического бизнеса и не проблема статистики. Никакие красивые цифры о реформе, доступности или оптимизации не будут иметь никакого значения. Система здравоохранения должна оцениваться не по количеству программ и отчетов, а по способности гарантировать непрерывное лечение пациентов. Все остальное — лишь управленческие декларации.

• Другие новости: КИМ ЧЕН ЫН ОТКРЫЛ НОВЫЙ ОБЪЕКТ ПО ОБОГАЩЕНИЮ УРАНА ДЛЯ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ