«Почти полная тишина со стороны Путина должна беспокоить как Украину, так и Европу», - «Bloomberg»

16 января, 17:28

Одним из самых необычных аспектов этого бурного начала 2026 года стала почти полная тишина со стороны президента России Владимира Путина в отношении американского авантюризма. Это человек, который раньше никогда не стеснялся обвинять США в империализме, упадке, лживости или лицемерии, и его сдержанность показательна. Это должно беспокоить как Украину, так и Европу, пишет Марк Чемпион в «Bloomberg».

Первая возможность возникла, когда американские самолеты нарушили воздушное пространство Венесуэлы, высадили спецназовцев в самом центре столицы и похитили Президента Николаса Мадуро — союзника Москвы, которого номинально должны были защищать российские системы ПВО «С-300» и охранники из другого российского союзника — Кубы. «С-300» не работали, кубинцев убили — и Путин ничего не сказал.

Когда Дональд Трамп впоследствии пообещал захватить Гренландию у ее народа и Дании, ссылаясь на якобы угрозу со стороны России и Китая, снова не было слышно ничего от человека в Кремле — только несколько шуток от его помощников. Зачем вмешиваться?

Путин почти так же молчит и по поводу Ирана, в то время как США поощряли протесты против верховного лидера аятоллы Али Хаменеи и угрожали военными действиями. Даже если в среду Трамп ослабил это давление, Иран для России является гораздо более важным союзником, чем Венесуэла, поэтому от Путина можно было бы ожидать чего-то большего. Тегеран был одним из главных поставщиков дальнобойных дронов и ракет для войны России против Украины. Кроме того, он расположен в гораздо более важном для российских интересов и безопасности регионе мира, чем Каракас.

Наконец, вы могли даже не заметить, но российское вторжение в Украину в минувшие выходные пересекло важную границу — особенно для конфликта, который Путин до сих пор называет лишь «специальной военной операцией». Эта война длится уже дольше, чем участие бывшего Советского Союза во Второй мировой войне. В России ее называют Великой отечественной войной.

Таким образом, Путину понадобилось больше времени, чтобы взять небольшой восточноукраинский город Покровск, чем Сталину — чтобы дойти до Берлина.

Что касается первого вопроса, то молчать об американском авантюризме имеет смысл, если Путин считает, что с США можно заключить соглашение в стиле Ялты — такое, которое решило бы его украинскую проблему, заставив Киев уступить то, чего он не смог добиться силой. Такая договоренность означала бы обмен де-факто сферы контроля для Москвы в Восточной Европе на согласие Путина с тем, что Трамп захочет делать в других частях мира, плюс — учитывая, что это Трамп, — определенные сопутствующие коммерческие выгоды.

Чего такая сделка не могла бы предусматривать — это каких-либо гарантий безопасности для Киева, которые позволили бы Украине стать действительно суверенным государством, свободным в развитии своей экономики, интегрированным с Европейским Союзом и защищенным реальными гарантиями со стороны государств — членов НАТО. Она также не смогла бы помешать Кремлю устанавливать свою сферу влияния в других регионах, которые Путин считает частью российского исторического права.

Именно поэтому европейские планы развертывания стабилизационных сил в Украине выглядят нереалистичными, даже несмотря на то, что посланцев Трампа принимают в Москве. Это также объясняет, почему Трамп в среду заявил агентству «Reuters» — и повторял снова и снова с момента вступления в должность в прошлом году, — что главным препятствием для мира он считает не Путина, а Президента Украины Владимира Зеленского.

Намек заключается в том, что Трамп стремится отодвинуть Европу в сторону и давить на Зеленского, чтобы заставить его пойти на сделку, которая даст Путину желаемое. Я искренне надеюсь, что ошибаюсь.