«Путин имеет в Украине только два варианта: полная победа или бесконечная война», - «The Atlantic Council»

Президент Украины Владимир Зеленский на прошлой неделе выступил в Организации Объединённых Наций и воспользовался этой возможностью, чтобы отвергнуть предположения о том, что небольшие территориальные уступки могут положить конец российскому вторжению в его страну. Его слова отражают широко распространённое в Киеве раздражение тем, что, по мнению многих украинцев, западные партнёры не осознают истинных масштабов имперских амбиций российского президента Владимира Путина. Об этом пишет в аналитической статье для «The Atlantic Council» Питер Дикинсон, редактор «UkraineAlert».

В настоящее время усилия США по возобновлению мирных переговоров между Киевом и Москвой сосредоточены примерно на 6000 квадратных километрах территории в Донецкой области, которую контролирует Украина и которую Россия до сих пор не смогла захватить военным путём. Специальный посланник США Джаред Кушнер недавно заявил, что мирное соглашение уже фактически существует, если Украина согласится на отвод войск. Зеленский, однако, предупредил делегатов ООН, что передача дополнительных территорий лишь подтолкнёт Путина к дальнейшей эскалации.

Если Кремлю будет передана спорная территория, заявил украинский Президент, Путин вновь даст понять всему миру, что ему недостаточно даже Донецкой области.

«Он хочет больше наших городов — Одессу, Харьков, Днепр и другие», — сказал Зеленский.

Выступление Зеленского в ООН было далеко не первым случаем, когда он поставил под сомнение саму концепцию соглашения «территории в обмен на мир». В недавнем интервью «CBC News» Зеленский заявил, что Путин уже руководит крупнейшей страной мира и не мотивирован стремлением захватить дополнительные территории Украины.

«Это безумная идея, — отметил Зеленский. — Путину не нужны дополнительные километры, ему нужна Украина. Ему нужно, чтобы Украина стала частью России».

Скептицизм украинского Президента проявляется на фоне новых попыток администрации Трампа добиться прекращения крупнейшего европейского вторжения со времён Второй мировой войны.

Критики американского подхода утверждают, что Кушнер и другой специальный посланник Стив Уиткофф, судя по всему, рассматривают переговоры с Кремлём как своего рода геополитическую сделку с недвижимостью, тогда как российская сторона исходит из совершенно иной логики.

С точки зрения Путина, вторжение в Украину — это не просто захват территории или пограничный спор; это историческая попытка ликвидировать украинскую государственность и возродить Российскую империю.

Любая серьёзная попытка положить конец российско-украинской войне должна начинаться с честной оценки исторических претензий и имперской неуверенности, которые лежат в основе геополитического мировоззрения Путина.

Неприятие Кремлём украинской государственности отражает глубокое недовольство Путина распадом Советского Союза, который он называл крахом «исторической России».

Для Путина Украина — не просто крупнейшая по населению из многочисленных нероссийских республик, возникших после распада СССР.

По мнению автора, Путин воспринимает её как культурно, духовно и исторически неотделимую от России.

Поэтому возвращение Украины под контроль Москвы рассматривается как ключ к пересмотру последствий распада Советского Союза, тогда как дальнейшее укрепление украинской государственности способно ускорить следующий этап отступления России от имперского прошлого.

Это, по мнению Дикинсона, породило одержимость уничтожением независимой Украины, которая стала определяющей чертой ревизионистской идеологии Путина и всего периода его правления.

Задолго до начала полномасштабного вторжения Путин уже был известен утверждениями о том, что украинцы на самом деле являются русскими и представляют собой «один народ».

Накануне вторжения он опубликовал целую статью, ставившую под сомнение легитимность украинского государства.

После 2022 года, утверждает автор, российская армия начала воплощать эту антиукраинскую программу на практике.

На территориях Украины, оказавшихся под контролем Кремля, российские оккупационные власти, по утверждению автора, последовательно уничтожают следы украинского языка, культурного наследия и национальной идентичности.

Особенно важно, что Путин представляет вторжение как возвращение «исторически русских земель».

Уже одно это, по мнению Дикинсона, ставит под серьёзное сомнение долговечность любого соглашения, основанного на нынешней линии фронта.

Соглашение, отражающее сегодняшние реалии на поле боя, ограничило бы российские территориальные приобретения примерно 20 процентами территории Украины, тогда как остальная часть страны осталась бы вне контроля Кремля и могла бы продолжить сближение с западным миром.

В Москве это, по мнению автора, было бы воспринято как серьёзное поражение, а Путин рисковал бы войти в российскую историю как человек, потерявший Украину.

Практически всё в нынешней позиции Путина, утверждает Дикинсон, указывает на отсутствие интереса к прекращению войны и намерения сосуществовать с независимой Украиной.

Российский лидер публично говорит о возможности мирного соглашения, но неоднократно отказывался присоединиться к Киеву в безусловном прекращении огня.

Вместо этого Путин настаивает на устранении так называемых «первопричин» войны.

На практике, считает автор, это означает введение ограничений на украинский суверенитет, которые превратили бы Украину в государство, зависимое от России.

Предлагаемые представителями Кремля условия, согласно статье, оставили бы Украину разделённой, лишённой эффективной обороны и международно изолированной, одновременно восстановив российское влияние на ключевые аспекты внутренней политики страны.

Среди требований Москвы — отказ от вступления в НАТО и другие военные союзы, а также существенное ограничение численности и возможностей украинской армии.

Нетрудно представить, что Путин намерен делать после того, как добьётся разоружения Украины, пишет автор.

Столь же показательной Дикинсон считает категорическую позицию Путина против присутствия европейских военных в Украине после окончания войны.

Недавно Путин заявил, что попытка разместить европейские войска в Украине будет означать «войну с Россией».

Учитывая длительное присутствие значительных европейских военных сил в шести странах НАТО, граничащих с Россией, подобные возражения, по мнению автора, не имеют очевидного военного объяснения.

Дикинсон считает, что это скорее свидетельствует о стремлении Путина завершить завоевание Украины и о нежелании допустить даже символическое присутствие европейских войск, которое могло бы этому помешать.

Однако историческая трактовка российским Президентом войны — не единственная причина, затрудняющая компромиссный мир.

Существуют и мощные практические факторы, которые подталкивают его продолжать боевые действия.

Более того, прекращение войны сейчас может быть опасным для самого режима.

Прекращение огня поставило бы под сомнение милитаризацию российского государства и создало бы прямую угрозу политическим, экономическим и социальным основам режима Путина.

Кроме того, пишет Дикинсон, Путин, вероятно, стремится отложить возвращение из Украины более чем полумиллиона российских военнослужащих, переживших войну и подвергшихся её воздействию.

Их присутствие в российском обществе потенциально могло бы стать источником внутренней нестабильности.

Ветераны советской войны в Афганистане сыграли заметную роль в росте беззакония на фоне распада СССР в конце 1980-х — начале 1990-х годов.

В Москве, считает автор, не хотят повторения подобного сценария.

Стремление Путина уничтожить Украину и зависимость его режима от нынешнего военного положения делают дальнейшую эскалацию, по мнению Дикинсона, более реалистичной перспективой, чем мир.

Если Путин не сможет добиться решающей победы в Украине, он, скорее всего, предпочтет продолжать войну неопределённо долго, а не идти на компромиссное соглашение, последствия которого для его режима непредсказуемы.

По мнению автора, эта эскалация уже происходит.

Российские войска испытывают трудности с достижением решающего прорыва, и война вступает в новую фазу, характеризующуюся значительно большим количеством смертей и разрушений за пределами непосредственной линии фронта.

В последние месяцы Россия значительно усилила обстрелы гражданских объектов на территории Украины, осуществляя круглосуточные атаки на города, которые, как утверждает автор, призваны запугать население и нарушить все сферы повседневной жизни.

Параллельно Россия расширяет диверсионные операции и другие формы гибридной агрессии в странах ЕС, стремясь заставить Киев и его европейских союзников изменить свою политику.

Кроме того, Кремль объявил о планах увеличения численности армии и рекордных военных расходах в 2027 году, поскольку Путин стремится окончательно сломить сопротивление Украины.

На этом фоне дипломатические усилия по достижению компромиссного мира, по мнению Дикинсона, выглядят всё менее реалистичными.

Автор признаёт заслугу администрации Трампа в попытках вернуть Россию и Украину за стол переговоров, однако считает, что разговоры об ограниченной сделке «территории в обмен на мир» основаны на неправильном понимании максималистской позиции Путина.

Дикинсон утверждает, что российский лидер считает, будто ведёт своего рода священную войну с целью уничтожения Украины и возвращения России статуса сверхдержавы.

По мнению автора, небольшие территориальные уступки не заставят Путина отказаться от этой цели.

Серьёзные переговоры, считает Дикинсон, начнутся только тогда, когда Путин окажется под значительно более сильным давлением со стороны международных союзников Украины.

Мир с Россией Путина возможен, заключает автор, но только благодаря политике силы.

• Другие новости: «ФИЦО МОЖЕТ ОТПРАВИТЬСЯ СЛЕДОМ ЗА ОРБАНОМ»: ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ КОАЛИЦИЯ В СЛОВАКИИ НА ГРАНИ РАЗВАЛА