«Режим вечной обороны – это путь не к сильному государству, а к уставшей стране с обезлюдевшими территориями», - Игорь Терехов

Я недавно сказал, что вижу будущее наших прифронтовых территорий без стального дикобраза и дикого поля. Ибо в этой метафоре главное то, что дикобраз не существует с выпущенными иглами всегда. Он живет: ищет пищу, растит потомство, строит свой мирок. Иглы выпускает только с целью защиты и только тогда, когда есть угроза.

Если мы представим будущее так, будто общины должны навсегда остаться в режиме вечной обороны – это путь не к сильному государству, а к уставшей стране с обезлюдевшими территориями.

Сегодня каждый день семьи решают: оставаться или ехать? Молодежь – строить будущее здесь или за границей? Бизнес – инвестировать или закрываться? Сотни тысяч этих решений зависят не от лозунгов, а от очень конкретного: есть ли свет и тепло, работает ли больница, школа, транспорт, можно ли ребенку дать хоть крошку нормального детства, работа, выглядит ли город живым, а не обреченным.

Поэтому сейчас, когда идет наша битва за страну, за право быть собой, нужно создавать условия для того, чтобы развивались бизнес и инфраструктура, медицина становилась более качественной, расширялся круг социальных услуг, жили образование и культура. И тогда люди захотят вернуться сюда домой. А те, кто из-за агрессии России потерял свои дома, выберут именно эти города и общины для дальнейшей жизни.

Так что порядок и нормальные условия жизни в прифронтовых городах – это не «о комфорте». Это стратегия удержания людей – главного фундамента будущего. Потому что, если люди уедут, потом их не вернешь никакими программами восстановления и красивыми обещаниями.

И мы уже видим: после всплеска возвращений миграция из прифронтовых регионов снова растет. А глубинная причина проста и болезненна – люди не хотят жить в «постоянном прифронте». Когда возникает чувство, что так будет постоянно, начинается тихий отток – и рвется социальное полотно.

Когда уезжают молодежь и семьи с детьми, город стареет, сжимается, исчезают горизонтальные связи – и это уже не просто демография. Это потеря способности общества самоорганизовываться, поддерживать друг друга, создавать бизнес и смыслы. Так рождается новое «дикое поле» – не только из-за врага, а из-за отсутствия четкого государственного видения и перспектив, в которые люди верят без сомнений.

Без людей начинает останавливаться экономика. Бизнес не боится риска – это часть любого плана. Он боится непредсказуемости и отсутствия правил игры: когда нет страхования – не работают кредиты; когда компенсации непрозрачны и медленны – не возобновляются производства; когда правила меняются «вручную» – инвестор просто не приходит.

Есть и еще одна опасность, о которой часто говорят шепотом: «буферная зона» может быстро превратиться в коррупционную, если «особый режим» становится постоянным. Лучшая профилактика здесь – не консервация, а нормальная гражданская жизнь: активное гражданское общество, прозрачные процедуры, честная конкуренция, жесткий контроль. Живая община – менее коррупционная.

Да, фортификации нужны – это факт. Но сплошная линия обороны не может быть образом грядущего. Потому когда поля под минами становятся «планом», это сигнал: здесь не планируют жизнь. Украина уже сегодня имеет более 139 тысяч км² заминированных земель – это больше площади Англии. Это неработающая земля, выпавший из экономики аграрный потенциал, ограничение экспорта и удар по продовольственной безопасности.

Разминирование нужно делать уже там, где это возможно, и оно должно быть одним из первых приоритетов после мира – не на всякий случай оставлять смерть в земле, а расчищать и ставить на вооружение современные средства сдерживания.

Отдельная, очень человеческая тема – медицина. После войны нагрузка не станет меньше: вернутся ветераны, обострится ПТСР, будет больше потребности в реабилитации. Эта система должна быть сильной, ведь нагрузка на нее будет очень большой. И мы должны обеспечить нашим защитникам высшую степень качественного лечения и реабилитации, а для особо тяжелых случаев должны быть внедрены государственные программы лечения в лучших медучреждениях наших международных партнеров.

Поэтому мы уже сейчас делаем все, чтобы наши города жили: чтобы работали школы и больницы, чтобы держался бизнес, чтобы энергетика становилась более децентрализованной и свет был даже тогда, когда многие объекты уничтожены. И после войны мы не остановимся – наоборот, будем работать еще более упорно, потому что это не «социальная ответственность», это архитектура содержания и возвращения людей.

Но роль местной власти, какой бы сильной она ни была, не безгранична. Ключевая задача государства после войны – снять чувство постоянной угрозы. Не тотальной милитаризацией жизни, а реальными международными гарантиями безопасности, европейской интеграцией и полноценным включением Украины в общее безопасное и экономическое пространство. Именно это лучше побуждает людей возвращаться и строить жизнь здесь.

Прифронтовые общины должны стать не символом страха, а символом силы и модернизации — доказательством мира, что даже рядом с границей агрессора можно строить современную, открытую и человечную страну.

Для меня это не теория. Я знаю, сколько сил и ресурсов уходит на то, чтобы в условиях постоянных обстрелов в домах людей было светло и тепло. Знаю цену работающему транспорту, открытой школе, ощущению, что город живет – даже когда жизнь пытаются уничтожить.

И именно поэтому я никогда не соглашусь с будущим, в котором наши города обречены быть только форпостами. Это люди. Это – родной Харьков. Это – Сумы, Николаев, Запорожье. Это – Одесса, Чернигов, Кременчуг под ударами с воздуха. Это – Киев, у стены которого в феврале–апреле 2022 года стояла вражеская армия. Это тысячи общин вдоль линии фронта.

Это моя ответственность, от которой я не откажусь. Это то, что болит.

Должны сделать все, чтобы после войны здесь была жизнь – а не «стальной дикобраз» на «диком поле». Ибо настоящая сила государства – сохранить жизнь там, где враг хотел покинуть выжженную пустыню.

• Другие новости: ВЕЛИКОБРИТАНИЯ ДАЛА АБРАМОВИЧУ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС НАПРАВИТЬ 2,5 МЛРД ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ ОТ ПРОДАЖИ «ЧЕЛСИ» НА ПОМОЩЬ УКРАИНЕ