«Война будет продолжаться, Путин будет воевать до своего последнего вздоха», - Дмитрий Кулеба

Поэтому война будет продолжаться, Путин будет воевать разные войны до своего последнего вздоха, потому что ему так удобно управлять страной. Он нашел свою миссию, свою нишу в истории.

Я думаю, что следующая вспышка переговорного процесса будет в конце февраля. А потом окно будет где-то летом, потом снова в конце зимы.

У них есть поджимающие факторы, но это еще не тот уровень давления, который заставляет Путина серьезно пересматривать переговорную позицию.

Там становится хуже по экономике, и это главный фактор. Но у них ещё есть резерв – Китай.

Поэтому я думаю, что сегодня интереса прекращать огонь, не выполнив задачу по Донецкой области, у Путина нет. Но переговорный трек будет продолжаться в дальнейшем.

И в то же время Путин будет переться вперед на земле и в воздухе.

Войны останавливаются, когда у всех появляется мотивация. Она может быть положительная или отрицательная.

Положительная мотивация: я достиг того, что хотел, мне этого пока достаточно, останавливаемся. Негативная – это давление партнеров, внутренние трудности, мне надо сделать паузу, почистить перышки или сбросить давление партнера, который заставляет меня это делать.

Прекращение огня между Израилем и «ХАМАС» – это как раз совокупность этих двух мотиваций.

У нас сейчас нет комбинации этих мотиваций. То есть Россия уверена, что способна достигать своих целей военным путем. Украина уверена, что способна держаться. Трамп, как бы это парадоксально не звучало, бегает между Путиным и Зеленским, пытаясь создать им негативную и позитивную мотивации, а оно не работает все равно.

Почему? Потому что у каждого есть компенсаторные ресурсы. Как я говорил, для России – это Китай. Для нас – Европа. И поэтому до тех пор, пока Европа и Украина будут держаться вместе, Трамп не может их поломать.

Зеленский понимает одну простую вещь: о чём бы он ни договорился, он должен это «продать» украинскому обществу.

То, что все видят в рейтингах и в соцопросах – это одна история. А то, что говорят люди на улицах и на кухнях – совсем другое.

Мое впечатление такое – если людям скажут: "Вот что нам надо отдать, но это все остановится, и вот что мы получим взамен, а это – сильная армия, миллиарды на восстановление и членство в ЕС", извините, я выскажу крамольную мысль: мне кажется, это история, которую общество будет готово воспринять.

При условии, конечно, что там нигде не будет написано, что мы навсегда окончательно и бесповоротно отказываемся от каких-то территорий.

Но сегодня есть огромные риски для страны. Ключевая проблема в том, что, окей, будет свободная экономическая зона. Предположим, что теоретически россияне на это согласились, хотя они на это не соглашаются. Что будет, если произойдет сценарий Гитлера и Рурской области?

Рурская область была демилитаризована по результатам Первой мировой войны. Все пообещали никогда не позволить Германии восстановить свой контроль над этим индустриальным районом на границе Франции. А Гитлер просто зашел и сказал «до свидания». И все что сделали? Все заткнули рот, промолчали и проглотили.

Вот это вопрос, на самом деле, на который нет ответа.

Если все соглашение будут выносить на референдум и если мы предполагаем, что общество будет готово принять болезненное соглашение, в котором с территории Донецкой области будут выведены украинские войска, но суверенитет Украины сохранится, то тогда все равно не будет возможности договориться, пока не будет четкого понимания, что россияне завтра не зайдут туда, откуда мы выйдем.

То, что они так сделают – это 300%, даже можно не сомневаться. И вот как решить эту последнюю дилемму – это, собственно, то, что сдерживает мирный процесс.

Украина должна перестать мыслить альянсами как способом сохранения и развития.

Мы должны перейти на модель: «давайте станем достаточно сильными, чтобы самим определять, кто и в какой степени в мире нам нужен».

Поэтому сегодня вся наша сила, все наше будущее – только внутри страны.

• Другие новости: В АНТАРКТИДЕ СНОВА «ПЕРЕМЕСТИЛИ» ЮЖНЫЙ ПОЛЮС