«Если Москва снова поднимет ставки в ответ на бездействие Запада, нам некого будет винить, кроме себя», - «Politico»
США, и Европа должны признать, что страх спровоцировать Москву — это то, что в конечном счете действительно провоцирует ее. Этот замкнутый круг должен закончиться, пишет Эндрю Чахоян, академический директор Амстердамского университета в статье для издания «Politico».
«Министр иностранных дел Литвы Габриелюс Ландсбергис выразился лучше всего: «Кого волнует, что сделает Путин, если Россия проиграет? Нам следует больше беспокоиться о том, что он сделает, если Россия победит».
Мы видели жестокую кампанию России в Чечне в 1990-х годах, и все же удобно отмахнулись от нее как от «внутреннего дела». Когда Россия вторглась в Грузию в 2008 году, мы не смогли адекватно отреагировать. Аннексия Крыма в 2014 году заставила нас снова пошатнуться, когда Москва силой перекроила международные границы. И когда российские «добровольцы» проникли в мой родной Донбасс, и псевдореспублики возникли из ниоткуда, мы тоже закрыли глаза. Мы знали, что Москва несет ответственность за трагедию «MH17», но мы снова не смогли действовать решительно.
Теперь Россия совершает преступление агрессии, а Украина защищает свободу, все это время мировое сообщество колеблется, сомневается и, во многих случаях, предает.
Как мы можем не видеть жестокости наших действий — помогать Украине держать оборону, но недостаточно, чтобы изгнать агрессора?
Мы не можем желать, чтобы эта проблема исчезла: Москва не остановится, пока мы ее не остановим. И искать золотую середину — это бред.
История показала, что, столкнувшись со слабостью и нерешительностью, Россия идет на эскалацию; но, столкнувшись с силой и решимостью, она отступает.
В 1989 году, будучи ядерной мировой сверхдержавой — и одной из двух в мире на тот момент — Советский Союз проиграл войну в Афганистане и отправился домой.
После того, как Украина взяла под контроль десятки городов в Курской области, российские официальные лица сбавили обороты бряцания ядерным оружием.
Путин не объявлял мобилизацию и не объявлял войну.
Вместо этого он назвал усилия России «антитеррористической» операцией, чтобы избежать запуска военной доктрины.
Вероятно, Россия могла бы призвать Шанхайскую организацию сотрудничества активировать свою версию «Статьи 5» — но она этого не сделала.
Вместо этого сильный человек в Кремле выглядит парализованным.
И после многих лет западного самосдерживания, которое воодушевило Москву, мы наконец-то видим, как выглядит эффективная деэскалация.
Если Москва снова поднимет ставки в ответ на бездействие Запада, нам некого будет винить, кроме себя.
Свободный мир должен оправдать свое название, приложить усилия для решительной победы Украины и обеспечить прочный мир в Европе — континенте, успех которого коренится в его послевоенной этике».
