Ядерный взрыв, «подводная бомба» под Киевом и смерть мирного атома: 5 главных мифов об аварии на Чернобыльской АЭС
40 лет назад произошел взрыв на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС.
За минувшие с тех пор годы учёные, инженеры и историки многое узнали о том, что именно происходило в дни тех драматических событий, однако параллельно множились мифы и легенды о катастрофе, имеющие весьма слабое отношение к реальности. Некоторые из них базировались на ранних, не всегда верных оценках и гипотезах, другие же и вовсе взяты «из воздуха», но оказались по тем или иным причинам чрезвычайно живучими. Кратко разберём наиболее известные из этих мифов.
1. На ЧАЭС произошёл ядерный взрыв
На 4 энергоблоке ЧАЭС не было ядерного взрыва в классическом понимании. Причиной катастрофы стало неконтролируемое нарастание мощности реактора с чрезмерно низких начальных значений, что привело к скачку температуры и давления водяного пара в активной зоне. Это вызвало паровой взрыв - точно так же взрывается любой паровой котёл, если превысить допустимое давление внутри него.
Дополнительными факторами, способствующими разрушению реактора, стали химические взрывы смеси воздуха и водорода, который склонен выделяться при контакте водяного пара с ядерным топливом и элементами конструкции реактора.
Однако разрушение активной зоны реактора привело к масштабному выбросу радиоактивных веществ из активной зоны: это и стало главным «поражаающим фактором» аварии на ЧАЭС.
В целом ядерные станции «не умеют» взрываться как ядерные бомбы: это невозможно чисто физически. К примеру, физика ядерной реакции такова, что она сама затухает при достижении определённых температур.
Именно поэтому сегодня проектируются так называемые «естественно-безопасные» реакторы, устроенные так, что сохраняют целостность даже при температурах в активной зоне порядка 1200-1500 градусов, при которой перегретый реактор «погасит» сам себя. Но 4 энергоблок ЧАЭС так, к сожалению, не умел, и разрушился задолго до выхода на подобные температуры.
2. Власти запрещали эвакуацию из Припяти
Этот миф основан на реальном факте: эвакуацию города Припять, расположенного непосредственно возле станции, провели лишь 27 апреля – спустя почти 36 часов после аварии. Это действительно долгий срок, однако дело не в том, что власти сознательно запрещали эвакуацию по политическим или иным мотивам.
Ключевой причиной этого стало непонимание реальной картины катастрофы: до середины дня 26 апреля власти СССР, включая работающих на месте членов правительственной комиссии вообще не знали, что реактор 4 энергоблока разрушен практически полностью.
Да, уже утром 26 апреля в Припяти фиксировались достаточно высокие уровни радиации – порядка 10-100 миллизивертов в час, то есть, естественный радиационный фон порядка 0,1 микрозиверта был превышен в сотни тысяч и даже миллионы раз.
Однако при принятии решения об эвакуации руководствуются не «мгновенными» оценками фона, а расчётам относительно того, какую дозу получат люди, находящиеся в данной местности. И вот при таких расчётах исходили из обычной динамики радиационных аварий, согласно которой со временем интенсивность радиации уменьшается из-за естественного распада радиоактивных изотопов.
Причём при авариях на атомных объектах значительную часть фона составляют короткоживущие изотопы, распадающиеся в течение часов или дней. Существует даже так называемое правило 7-10, согласно которому через 7 часов после выброса уровни радиации падают примерно в 10 раз, через 7×7=49 часов, или двое суток – в 100 раз и так далее.
К сожалению, реальность оказалась иной из-за постоянного притока новых порций радиоактивных веществ из разрушенного реактора. Да, уровни уменьшались из-за распада короткоживущих изотопов, но утечки долгоживущих изотопов из реактора приводили к тому, что падали они существенно медленнее: например, уменьшение фона в 10 раз произошло не за 7 часов, а за сутки – почти в 4 раза дольше. А это означало, что и поглощенные дозы будут выше. Именно поэтому решение о проведении эвакуации было принято около 7:00 27 апреля – фактически на сутки позже, чем следовало.
В результате жители Припяти получили крупные дозы - около 10-50 миллизивертов облучения. У детей, больше времени проводивших на улице, да и вообще из-за низкого роста вдыхавших больше радиоактивной пыли, оседавшей на землю, дозы были выше - 50–100 миллизивертов. Это много: примерно в 10-50 для взрослых и 50-100 раз больше максимально разрешённой нормы облучения для населения в 1 миллизиверт в год.
3. Авария на ЧАЭС – самая смертоносная техногенная катастрофа в истории
Этот распространённый миф появился из-за большой медийной раскрученности аварии. Фактически же, с точки зрения сухих цифр (если считать по числу жертв), Чернобыль занимает 3 место в топе, причём с большим отрывом от лидеров.
Наиболее смертоносной техногенной аварией считается обрушение плотины Баньцао в провинции Хэнань в Китае в 1975 году: тогда погибло по меньше мене около 170 тысяч человек.
На втором месте – авария на химзаводе американской Union Carbide Corporation в индийском городе Бхопал в 1984 году: в результате выброса в атмосферу токсичного метилизоцианата погибли 15 тысяч человек, а с учётом умерших позднее из-за развившихся болезней число смертей достигает 45 тысяч человек.
Что касается Чернобыля, то тут оценить количество жертв сложнее. Непосредственно в момент аварии погибли двое сотрудников станции, от полученных доз радиации в течение нескольких месяцев скончались ещё 29 человек. Тяжёлую лучевую болезнь перенесли 134 человека.
Это – непосредственные жертвы катастрофы, но её главным поражающим фактором стала радиационное загрязнение местности и связанные с этим долговременные риски для здоровья населения. В связи с этим число жертв оценить сложнее. К оценке последствий такого рода медики подходят статистически: например, с помощью сравнения смертности на пострадавших и незагрязнённых территориях, либо сравнения смертности на одной и той же территории до и после аварии (например, от рака щитовидной железы). Официальные подсчёты, проведённые ВОЗ, дают оценку примерно в 4000 смертей.
При этом в ВОЗ отмечают, что куда большие негативные последствия для здоровья населения имела не сама по себе радиация, а стрессовая реакция на факт аварии, в частности, охватившая СССР на долгие годы радиофобия, рост злоупотребления алкоголем и прочее.
4. Радиоактивный ил с ЧАЭС на дне Киевского моря – «грязная бомба» замедленного действия
Корни мифа лежат в реальных научных исследованиях иловых отложений на дне Киевского водохранилища.
Результаты оказались тревожными: в некоторых точках дна водохранилища уровень загрязнения оказался равен десяткам тысяч беккерелей на килограмм – в сотни раз выше нормы. Откуда и возникла теория о залежах высокорадиоактивного ила, который может устроить «второй Чернобыль» в случае, если с дамбой Киевского водохранилища что-то случится.
Однако, к действительности это отношение не имеет.
Да, на дне Киевского водохранилища действительно осели значительные количества радиоактивных веществ. Но, к счастью, неумолимый закон радиоактивного распада уже существенно сократил их объёмы: из всех видов изотопов, выброшенных в окружающую среду после аварии, по сути до наших дней «дожили» разве что цезий-137 и стронций-90. Но и у них период полураспада - около 30 лет.
При этом в МАГАТЭ дают собственную методику оценки радиационной опасности стронция в донных отложениях: с учётом различных физических, химических и биологических процессов спад активности стронция составит около 90%. Так что, если с дамбой Киевского водохранилища и правда что-то произойдёт, радиация будет одной из последних вещей, о которых следует беспокоиться.
5. Авария на ЧАЭС доказала, что ядерная энергетика опасна и от неё нужно отказаться
В отличие от предыдущих мифов этот оказал огромное практическое воздействие на весь мир и привел к долгосрочным последствиям, включая, например, нынешние экономические и энергетические проблемы ЕС.
Авария на Чернобыльской АЭС породило мощнейшее политическое движение против ядерной энергетики как таковой: дескать, атомные станции слишком опасны для того, чтобы пользоваться ими дальше. После аварии были свёрнуты проекты строительства АЭС по всему миру, а многие страны, в особенности в Европе, приняли решение закрыть уже работающие станции и отказаться от ядерной энергетики вообще. Авария на АЭС «Фукусима-2» лишь усилила эту тенденцию: так, после неё решение окончательно поставить крест на атомной энергетике приняла, например, Германия.
В целом «атомно-энергетическая дискуссия» вообще сложнее, чем может показаться на первый взгляд: в ней смешиваются амбиции политиков, реальные аргументы экологов и энергетиков, а также элементы лоббизма со стороны нефте- и газодобывающих компаний и интересы лиц, инвестировавших огромные средства в развитие «зелёных технологий» энергогенерации.
Однако практика показывает, что полностью отказаться от ядерной энергетики человечество себе позволить не может – по крайней мере, на данном уровне технологического развития.
Традиционная альтернатива «мирному атому», углеводородная энергетика, давно уже признана дорогой в никуда как по экологическим, так и по экономическим, а также геополитическим причинам: кризис вокруг Ирана, приведший к резкому скачку цен на топливо по всему миру, в очередной раз напомнил, насколько проблемной может быть жёсткая зависимость от поставок углеводородного топлива, достаточные запасы которого имеются лишь в нескольких регионах мира, которые из-за этого моментально становятся горячими точками на геополитической карте. Что же до «зелёной энергетики», то она, несмотря на бесспорно колоссальный прогресс в этой сфере в последние десятилетия, всё ещё не годится для того, чтобы стать основной энергосистем крупных индустриальных государств: прошлогодний блэкаут в Испании, Португалии и на юге Франции стал тому ярчайшим доказательством.
Именно поэтому в той же Германии сегодня, спустя 3 года после закрытия последней АЭС, снова заговорили о возобновление программы атомной энергетики, а Европарламент включил ядерную энергию в перечень зелёных технологий, признав инвестиции в эту область соответствующих целям устойчивого развития.
Значит ли это, что человечество проигнорировало уроки Чернобыля? Нет. Наоборот - их выучили, и выучили очень хорошо. После аварии на ЧАЭС были разработаны новые стандарты ядерной безопасности при конструировании АЭС, ученые существенно улучшили наше понимание влияния радиации на человеческий организм и поведения радионуклиидов в экосистемах. Именно поэтому авария на Фукусиме, куда более серьёзная по своим масштабам (в ходе этой аварии разрушились три реактора, а не один, как в Чернобыле), имела куда менее тяжкие последствия для людей и экологии. Сейчас инженеры, опираясь именно на уроки Чернобыля, разрабатывают новые конструкции атомных реакторов, спроектированных так, чтобы в принципе, на уровне физических законов исключить возможность аварийных ситуаций, подобных тем, которые имели место в Чернобыле и Фукусиме. И если до аварии на ЧАЭС основой развития атомной энергетики было ложное чувство безопасности данной технологии, то теперь мы точно знаем, с чем имеем дело, и можем использовать эти знания на практике.
